Брауновское движение

Тель Экед

2009-11-30T21:17:10Z

Весной этого года я уже писал про Экед
http://ramires10.livejournal.com/36811.html

В конце ноября я снова попал в те места, поднялся на холм, побродил по развалинам крепости.
Построена она была, очевидно, во II веке до н.э. селевкидским военачальником Бакхидесом и называлась в ту пору Эмаус. Позже, при римлянах, название это перенесли на деревню, что напротив Латруна.
Бакхидес, воевавший с Маккавеями и захвативший Иерусалим, строил укрепления у главных дорог Иудеи. Одним из таких опорных пунктов греческого влияния и был Эмаус. На вершине холма, близ Иерусалимской дороги, вырос крупный поселок. У южных ворот стояли сторожевые башни, на скальном основании высились крепостные стены, земляной вал опоясывал их. Жители собирали дождевую воду в водосборники. В мирное время они спускались в долину, где струились многочисленные источники.
Во время восстания Бар Кохбы, Эмаус-Экед был одним из очагов сопротивления римлянам. В его подземных укрытиях прятались последние защитники Иудеи.

Дорога на вершину холма

Скальные основания стен

Ворота

Привратные помещения

Колодец водосборника

Цистерна

Развалины привратной башни

У подножия холма проходила дорога на Иерусалим

Ступени жилища, вырубленного в скале

Следы колумбария

Тель Ханатон

2009-11-20T22:37:03Z

У западного края долины Бейт-Натуфа находится крутой холм высотой более 190 метров над уровнем моря. Люди обжили его со времен бронзового века. В "Письмах из Эль Амарны" (XIV век до н.э.) поселение уже называли Ханатон. Упоминается в Книге Иешуа (Иисус Навин) как владение колена Звулуна. Плодородные, обильно орошаемые земли способствовали экономическому развитию района (у подножья холма протекает ручей Ифтахэль). Здесь пересекались древние торговые пути, поэтому стратегическую ценность Ханатона оценили и египтяне, и израильтяне, и римляне. А позднее, франки и мамлюки. Еврейское присутствие продолжалось при Хасмонеях и во времена восстания против Рима.
Крестоносцы основали на холме феодальное поместье с замком, чья башня размером 28 х 19 м. охраняла сельскохозяйственные угодья долины. Вместе с замком Ципори, находящимся южнее, гарнизон укрепления на холме Ханатон контролировал дорогу на Тверию. Франкское название не сохранилось.
До наших дней уцелело лишь подвальное помещение 23 х 8 м., крытое бочкообразными сводами с несколькими квадратными вентиляционными колодцами. Арочные ворота находились на южной стороне замка. В подвал ведут несколько входов, один из них оказался замурованным. Спуститься можно с восточного входа.
В последствии, здесь поселились бедуинские семьи, называвшие холм Ibdawiya или Tall al-Badawiya.

Долина Бейт-Натуфа

Вид с холма на поселок Ханатон

Развалины замка

Замурованный вход в подвал

Арочные ворота

Особая благодарность levakov и hachik

Мануэт ( хурват Манот )

2009-10-30T21:24:01Z

Развалины Манот (Мануэт или Manueth, как называли это место крестоносцы) находятся в Западной Галилее, на восток от Наhарии.
Укрепленное феодальное поместье принадлежало в 60-е годы XII века Жофруа ле Туру, а позже было выкуплено Джоселином де Куртене. Здесь занимались производством сахара из тростника, давили оливковое масло. Позднее, замок и поместье переходят ордену госпитальеров.
Находится совсем рядом с шоссе, но чтобы попасть туда, пришлось перелезать через забор из колючей проволоки. Вроде бы национальный парк, но какой-то запущенный. Впрочем, в этом тоже есть свой шарм..

Вверх по лестнице в никуда...

Аршуф, который не показывают

2009-10-23T19:33:49Z

Я снова отправился в Аршуф. Национальный парк "Аполлония" занимает сравнительно небольшую территорию города крестоносцев. Большая его часть огорожена и охраняется не хуже, чем во времена франков. Единственный вариант попасть туда - это пройти в Зону, о которой я писал раньше. Тогда я полагал, что здесь находилась какая-то военная база. И скептически принимал предупреждающие таблички об опасных веществах и пр.
Оказывается, зря.
С начала 50-х гг. тут находилось оборонное предприятие,т.н. תעש נוף ים
Что там производили, неизвестно, только в 1992 г. прогремел взрыв, который было слышно на десятки километров. Вроде, от неправильного хранения взрывчатки. Про жертвы не сообщалось, однако через пять лет производство свернули, а в 2000 г. уничтожили строения предприятия и начали очистку территории. Тем не менее, тонны опасных веществ, включая серную кислоту и тяжелые металлы, просочились в почву, достигли водоносных слоев и проникли в море. В 200 м. южнее порта Аполлонии в море появилось желтое пятно, о происхождение которого до сих пор спорят специалисты. Приезжали американцы, чего-то замеряли. Тут много неясности, как всегда, когда дело касается обороны. Были планы строить здесь жилой квартал, но когда масштабы загрязнения стали известны архитекторам, все свернули.
Природа, как всегда, очистит сама себя, на сколько лет это займет? А пока в отгороженной от мира Зоне цветут дикие растения Шаронской долины и между древних камней Аршуфа плодятся лисы и шакалы.

Линия обороны Аршуфа. Справа - Зона.

Стена города крестоносцев и, вероятно, замурованные ворота. Во всяком случае, на схеме Аршуфа они располагались именно здесь.

Стена, скрытая в холме

Стена с воротами. В глубине - цитадель.

Холм в виде подковы. Тут находилось скрытое от посторонних глаз предприятие.

Остатки арабской деревни. Водосборник в Зоне.

Природный овраг, часть оборонительного рва.

Зона пресекается у моря многометровым обрывом.

По следам боя при Аршуфе

2009-10-10T19:52:34Z

Бой при Аршуфе 7 сентября 1191 г. произошел неподалеку от города, на дикой пустоши к северо-востоку от него. Мне было интересно посмотреть на это место, кое-что проверить.
Подъехав к парку "Аполлония", я припарковался у последних домов Герцелии-Питуах. Дальше начиналось поле, достаточно ровное, густо поросшее сухим кустарником. Невысокие холмы справа, там, где когда-то рос дубовый лес. Слева тянулся бесконечный проволочный забор с предупреждающими табличками и густой растительностью за ним, не позволявшей заглянуть вовнутрь. И я все шел вдоль этого забора, надеясь, что он рано или поздно кончится. Я прошел с километр, когда мне попался инструктор из парка, возивший детей на тракторе с прицепом.
- А, это заброшенная военная база,- ответил он на мой вопрос. - Только туда нет входа.
Туда как раз вела бетонка, оканчивающаяся заградительными блоками. Перелез через них и почувствовал себя Сталкером. Это была настоящая Зона. Пустое КПП с выбитыми окнами, мотки проволоки, лабиринт бетонных дорожек. И ни души.
Я прошел базу насквозь и вышел к морю. Пришлось подняться на холм, который заканчивался крутым обрывом. Высота обрыва метров тридцать-тридцать пять. По существу, это был прибрежный кряж из песчаника. Пляжа внизу почти не было. Просматривались плоские, как стол, рифы.
Поле боя находилось между кряжем и давно не существующим лесом на холмах. Правый фланг крестоносцев двигался здесь, у моря. Неподалеку плыли корабли сопровождения. В случае поражения, франкам пришлось бы сигать с обрыва навстречу смерти.

Поле боя

Обрыв к морю

На холме, за оврагом - Аршуф (вид с севера)

Роже Ломбарди.

2009-10-07T21:25:59Z

Сегодня устроил себе выходной.
Ехать далеко не хотелось, посему, взяв жену, отправились в Натанию, посмотреть на укрепленное поместье Роже Ломбарди - Castellum Rogerii Longobardi.
До 1948 г. замок находился на территории арабской деревни Ум-Халид.
Найти его не составляет труда. По ул. Минц в сторону станции скорой помощи, где на пустыре оставили машину. Еще подъезжая, увидел на холме развалины.
От замка остались фрагменты юго-восточной башни и части южной и восточной стены. Находится на восточном склоне достаточно высокого холма. Прямо под ним - долина Эмек Хефер, где проходила дорога Кейсария - Аршуф. Замок охранял эту дорогу.
За стеной замка - свалка барахла, все заросло бурьяном. Какая-то семья, похоже, арабы, устроили внутри стен подобие фермы с лошадьми.
Присмотревшись, обнаружил камни и даже капители колонн замка, украшаюшие входы в соседние дома. Удивительно, что вообще что-то сохранилось. Видимо, судьба памятника мало кого интересует...
Неподалеку, в сквере, знаменитая шикма (сикимора), бывшая большим ветвистым деревом еще в XIX в.

Хиттинское сражение

2009-10-06T20:42:25Z

В конце июня 1187 г. армия Салах ад-Дина перешла Иордан на юге озера Кинерет, в районе Цинабра. Недавняя победа при ручье Крессон придавала уверенности Юсуфу и его эмирам. Огромный численный перевес становился решающим фактором, которому франки не могли противостоять, несмотря на отвагу и воинское умение. Поэтому, Салах ад-Дин собрал под знамена джихада всех, кого могла предоставить в его распоряжение необьятная империя сельджуков, пообещав феллахам богатую добычу и немеркнущую славу. Он не знал, начиная войну, что ждет армию. За его плечами была объединенная сила Египта и Сирии, десятилетний опыт боевых столкновений с франками и возможность разделаться с заклятым врагом, ненависть к которому пылала еще со времен позорного поражения при Гезере. Внутренний кризис в Иерусалимском королевстве увеличивал шансы мусульман достичь решающего преимущества над неверными. Но Юсуф учитывал и нестабильность в собственном лагере. Он не мог отрывать на длительное время земледельцев, составлявших основу армии, от их наделов. Компания должна была быть стремительной и победоносной.
30 июня мусульмане поднялись по пологим долинам ручьев Явниэль и Адми на северо-запад и достигли плато у Кфар Сабт. Здесь решено было разбить лагерь.
Ставка Салах ад-Дина в Кфар Сабт была выбрана не случайно. Крутой холм, усеянный обломками дикого камня, служил естественной преградой для атакующего противника. Ручьи Явниэль и Адми, не пересыхающие и в знойные летние месяцы, снабжали водой людей и животных. Близкая гладь Галилейского моря обеспечивала надежный тыл. В случае необходимости удобный спуск к Кинерету позволял быстрое отступление за Иордан. С севера и востока Кфар Сабт защищали долины, на юг тянулось плато, достаточное для размещения многочисленной армии. Когда-то здесь находилось иудейское, а позже, византийское поселения, оставившие в толще холмов подземные ходы и пещеры.
У подножья проходила дорога из Акко к озеру и Тверии. Если бы крестоносцы решили спускаться этой дорогой, мусульмане ударили бы с плато, перекрыв вход в долину. Однако, сильно пересеченный рельеф затруднял действия легкой кавалерии, основной ударной силы турок. Кроме того, франки могли отойти к холмам Лубии на севере долины, и, укрепившись там, сорвать все планы Салах ад-Дина. Необходимо было пространство для решающего сражения в его затянувшемся кровавом джихаде с христианством.
После рейда 1 мая 1187 г., завершившегося нежданным боем у источника Крессон, мусульмане собрали сведения о равнинах и холмах Нижней Галилеи. Два месяца спустя сам Юсуф исследовал территорию предстоящей схватки, добрался едва ли не до Ципори, пытаясь разобраться в системе дорог и водных источников. Особенно заинтересовала его развилка путей восточнее Турана. Южная дорога вела к Кфар Сабт, а северная, выложенная базальтовыми плитами еще во времена Римской Иудеи, направлялась к Тверии, огибая возвышенность Лубии. Проходила она севернее нынешнего шоссе №77, рядом с пересыхающим прудом Масхены (Marescalcia). Пруд этот, размером 40 х 40 метров, представлял собой кратер небольшого потухшего вулкана. Дальше дорога уходила на восток, по краю обширного поля, в конце которого возвышался гигантский кратер древнего вулкана. От его разрушенного временем жерла уцелели два холма-останца, северный и южный, напоминающие горбы верблюда. Это и были хиттинские Рога. Пологая седловина разделяла их. Между источниками в Туране и в деревне Хиттин пролегало более десяти километров выжженной галилейской земли без единого водного ключа.
Салах ад-Дин не знал, по какой дороге пойдут крестоносцы. Он не был уверен, что они вообще покинут Ципори. Ведь пытался же он выманить франков из лагеря, послав отряды к источнику Турана. Христиане не тронулись с места. Султан решил, однако, всеми доступными средствами заблокировать южную дорогу к Кфар Сабт. Он хорошо понимал, что добравшись до ручья Явниэль, франки опрокинут армию сарацин, используя преимущество холмистого рельефа и прорвутся к озеру Кинерет. Направив же врага по северной дороге, он заманивал франков в безводную степь между Marescalcia и Рогами Хиттина, достаточно просторную для маневра легкой конницы. Для контроля над этим направлением, в Лубию были отправлены отряды сарацин.
Чтобы спровоцировать короля Ги на начало боевых действий, в четверг 2 июля мусульмане атаковали Тверию, столицу Галилейского княжества. Салах ад-Дину не составляло труда захватить город, тем не менее, он дал супруге графа Триполи укрыться в крепости и пропустил гонца Эшивы в Ципори.
Замок тамплиеров Ципори или как называли его франки, Le Saphorie, высился на холме у дороги, ведущей из Акко в Тверию. Небольшое селение, все, что осталось от оживленного некогда римского города, располагалось у его подножья. К югу от замка находились многочисленные водные источники. Ципори был постоянным местом сбора вооруженных сил Иерусалимского королевства во второй половине XII века. Близость городов побережья, обилие воды, выгодное расположение делали ципорийский лагерь весьма привлекательным при боевых действиях в Галилее.
После рыцарской ассамблеи в Шхеме и объявленной королем Ги де Лузиньяном всеобщей мобилизации arriere-ban, в Ципори собрались едва ли не все вооруженные силы королевства: около 1200 тяжело вооруженных рыцарей, более 5000 конных и пеших сержантов, несколько тысяч туркополов и оруженосцев, 10000 пехотинцев. Всего, 19000 - 20000 воинов. Лишь небольшие гарнизоны оставались в крепостях. Животворящий крест доставили в лагерь крестоносцев, надеясь на помощь Спасителя. Сам патриарх Ираклий, правда, предпочел остаться в Иерусалиме. Как утверждали злые языки, из-за своей любовницы Паска де Ривери. Судьба страны решалась на холмах Галилеи, и Святая Земля замерла в мучительном ожидании дальнейших событий.
План боевых действий, представленный Раймоном и поддержанный старой рыцарской аристократией и госпитальерами, был основан на богатом опыте вооруженной борьбы с мусульманами. Граф Триполи предложил ни в коем случае не покидать ставку в Ципори. Источники воды и надежный тыл городов побережья укрепляли его уверенность в том, что встречать мусульман необходимо здесь. Пусть Салах ад-Дин сам пройдет по иссушенной солнцем земле Галилейского княжества, пусть его люди доберутся до Ципори обессиленными и страдающими от жажды. Боевого энтузиазма разноплеменным кланам, составлящим мусульманскую армию, хватало ненадолго. Максимум, на месяц-полтора походной жизни. Если не удавалось победить противника, захватить трофеи, воины ислама оставляли боевые позиции и возвращались домой. Армия сарацин распадалась на отдельные отряды, уже не представлявшие угрозы королевству. На призыв тамплиеров поспешить на выручку осажденной Тверии, Раймон заявил, что готов пожертвовать столицей своего княжества, но сохранить армию и страну.
Военный совет и король Ги приняли точку зрения графа Триполи. Разошлись к полуночи.
Когда лагерь крестоносцев погрузился в сон, в палатку Лузиньяна пробрался магистр тамплиеров Жерар де Ритфор.
Давний ненавистник Раймона, магистр не мог допустить утверждения плана князя Галилеи. Старые обиды терзали его душу. Рана, полученная при Крессоне, как и кровь рыцарей-тамплиеров, погибших в том бою, требовали отмщения.
Все это, он, разумеется, не сказал королю. Зато напомнил о кампании 1183 г., когда нерешительность Ги де Лузиньяна навлекла на него гнев покойного короля Балдуина. И постарался представить предложение Раймона, как попытку унизить и оскорбить Лузиньяна. Кроме того, необходимо было отработать кровавые деньги Генриха II. Упомянул магистр и об особых отношениях Раймона с Салах ад-Дином, граничащих с предательством христианских интересов. В заключение, де Ритфор призвал отбросить сомнения и выступить навстречу сарацинам, дабы спасти Тверию и честь королевства.
Ги уступил напору тамплиера и послал знаменосца оповестить рыцарей о предстоящем тридцатикилометровом походе. Так было принято решение, уничтожившее Первое Иерусалимское королевство.
Остаток ночи армия провела в лихорадочных сборах. Выход из лагеря назначили на раннее утро, чтобы засветло достичь берегов Кинерета. Поэтому, запаслись водой на один дневной переход.
Оборонительная тактика графа Триполи была заменена новой установкой магистра тамплиеров, согласно которой следовало искать врага и сразиться с ним. Де Ритфор не был стратегом, и мысль идти кружным путем мимо Рогов Хиттина вряд ли пришла бы ему в голову. Ему хватало здравого смысла не заводить армию в безводную степь. Напротив, южная дорога на Кфар Сабт позволяла воспользоваться преимуществом в перепаде высот, опрокинуть мусульман и гнать их вниз по долине ручья Явниэль. Поля, на которых расположен современный кибуц Сде-Илан, имеют уклон в сторону озера Кинерет. Местность изобиловала водными источниками, и крестоносцы рассчитывали пополнить там свои запасы. Именно поэтому, Салах ад-Дин стремился перехватить франков у Туранской развилки, до линии водораздела, пролегающей юго-восточнее.
С первыми лучами солнца крестоносцы покинули Ципори. От лагеря пошли на север, до старой римской дороги, а затем повернули на восток, по вади Румена, южнее долины Бейт-Натуфа ( Valee Battof ). Пологие склоны галилейских гор тянулись по обе стороны дороги. Авангард армии возглавлял Раймон, в центре находились Ги де Лузиньян, Рено Шатийонский и другие рыцари королевства. Арьегард составляли тамплиеры и госпитальеры, поддерживаемые рыцарями Бальяна де Ибелин. Тяжелую конницу защищали с флангов туркополы и пехота. Колонна растянулась на несколько километров.
Тут произошло событие, омрачившее безоблачное июльское утро. Некоторые усмотрели в этом дурной знак, возвещавший о скорых несчастиях. На обочине дороги сидела старуха-мусульманка, одетая в лохмотья. Увидев франков, она вскочила на ноги, дико завыла и принялась осыпать проклятиями солдат. Была ли она колдунья или деревенская сумасшедшая, узнать не удалось. Два сержанта зарубили ее, и пехотинцы качали головами, оглядываясь на обезображенное тело.
Стычки начались уже на подступах к Турану. Передовые отряды Салах ад-Дина заняли позиции на южных склонах холмов и их легкая кавалерия атаковала колонну крестоносцев. Вожди франков не ожидали встретить противника так скоро, рассчитывая найти мусульман у Кфар Сабт. Продвижение на восток замедлилось. Осыпаемые ливнем стрел, франки теряли людей и лошадей. Тем не менее, крестоносцы напали на отряд сарацин у туранского источника, в трех километрах севернее дороги. К полдню они захватили источник, слишком малый, чтобы позволить армии пополнить запасы воды. Тем временем, авангард Раймона вышел к туранской развилке и повернул на южную дорогу. Линия водораздела находилась впереди, за ней начинался спуск к Кфар Сбат и долине ручья Явниэль. Граф Триполи торопился выйти к озеру и попросил короля пробиваться за ним. Он не знал, что главный свой удар мусульмане направили на арьегард. Отряды Таки ад-Дина и Музафара ад-Дина, охватывая тамплиеров и госпитальеров флангами, зашли в тыл крестоносцам . Установив контроль над туранским источником, они отрезали христианской армии путь к отступлению . Вынужденные отбивать непрерывные атаки лучников, рыцари-монахи застряли у Турана, неся большие потери.
Авангард Раймона также встретил яростное сопротивление мусульман у линии водораздела, юго-восточнее развилки дорог. По существу, судьба сражения была решена во второй половине дня 3 июля. До вечера успели пройти только восемнадцать километров, половину расстояния до Тверии. Остановленные южнее развилки, погибающие под непрерывным обстрелом у Турана, франки были вынуждены повернуть на север, к пруду Marescalcia. Они не рассчитывали найти воду в пересыхающем водоеме. Им необходима была передышка, чтобы разобраться в происходящем, перестроить ряды. Предложение исходило, видимо, от графа Триполи. Растерянный, ошеломленный Лузиньян отдал приказ отойти к Marescalcia (Масхена), лежащей в трех километрах от места боя. Постоянно обороняющейся армии крестоносцев позволили разбить лагерь у гряды холмов, напротив хребта Лубии. Рядом находилась старая римская дорога в Тверию.
Вряд ли франкам удалось провести хотя бы одну контратаку после захвата туранского источника. Остро ощущалась нехватка воды.
Вожди крестоносцев собрались на военный совет в палатке короля. Усталые лица их, покрытые кровавым потом и пылью, выражали угрюмую решимость идти до конца. Де Ритфор настаивал на необходимости пробиваться на юг, к Кфар Сабт, но все ждали, что скажет Раймон. Граф Триполи, хорошо знакомый с местностью, понимал, что дороги на Тверию блокированы. Единственный шанс спасти армию заключался в быстром движении на северо-восток, к источнику деревни Хиттин, до которого оставалось около восьми километров. Последующий крутой спуск в долину позволил бы франкам уйти от губительных объятий Салах ад-Дина. Но прежде требовалось добраться до источника, ибо жажда становилась невыносимой. Несколько сержантов и оруженосцев прочесали окрестности в поисках воды. Мусульманский хронист сообщает, что были опустошены все колодцы.
Ставка Салах ад-Дина располагалась теперь в километре от крестоносцев, на хребте Лубии. В течении ночи турки подтянули свои силы к лагерю франков у Масхены. Было налажено бесперебойное снабжение водой, лучникам раздали двойной запас стрел.
Утром 4 июля (в субботу) поредевшая армия короля Ги де Лузиньяна, все еще не потерявшая надежды выбраться из западни, двинулась в путь по римской дороге, выложенной черными базальтовыми плитами. Небольшой отрезок этой дороги сохранился в пятистах метрах севернее перекрестка Голани.
Франки прошли два километра по холмистой пустоши, почти не встречая сопротивления. Король и его окружение воспрянули было духом, решив, что самое страшное осталось позади. Их иллюзии рассеялись, когда приблизившись к плато (земли нынешнего кибуца Лави), они увидели бесчисленных мусульманских всадников. Поначалу, Салах ад-Дин не был уверен, куда направятся крестоносцы. Убедившись, что они выдвигаются к Хиттину, он поспешил укрепить центр и правый фланг Таки ад-Дина, прикрыв тверийскую дорогу и подход к источнику. Турецкие полки спустились с хребта Лубии по пологой балке (современный поселок Гивъат Авни) и заняли позиции по линии водораздела (кибуц Лави - Лубия). Вероятно, тогда и была в первый раз подожжена сухая трава, едкий дым которой затруднял боевые действия обеим армиям.
Легкая кавалерия мусульман, маневрируя и осыпая противника разящими стрелами, не давала франкам организовать полноценную атаку. Рыцарская конница, чей сокрушительный удар нередко решал исход сражения, оказалась бессильной против тактики сарацин.
Две армии сошлись в кровавой схватке. Крестоносцам навязали бой, где имевшие значительный перевес мусульмане не оставили франкам шанса на победу. Тем не менее, уступая давлению крестоносцев, турки смещались на восток, к Рогам. Попытка Раймона смять боевые порядки сарацин провалилась вследствии необычайной подвижности мусульман. Отряд графа Триполи прорвался на северо-восток, но пехота, устремившаяся за рыцарями, была отброшена обратно в кипящий котел у подножия Рогов Хиттина. И людям Бальяна де Ибелин удалось спастись, нанеся удар по левому флангу турок.
Два холма, остатки когда-то действующего вулкана, оказались в эпицентре сражения. Салах ад-Дину удалось прижать к Рогам армию крестоносцев, атакуемую с тыла и флангов. Во времена древнего Израиля на Рогах находилась крепость, окруженная каменной стеной. В XII в. стена еще опоясывала склоны. Поэтому, франкская пехота хлынула на северный холм, в надежде укрыться там от губительного напора мусульман. Рыцарская конница сражалась внизу, но без поддержки пехоты была вынуждена подняться на южный холм. Часть рыцарей, потеряв своих коней, продолжала биться у подножья, защищая короля и Животворящий крест.
В это время Салах ад-Дин, окруженный телохранителями, приблизился к Рогам, чтобы лично руководить боем. Различив вымпел султана, крестоносцы попытались убить Юсуфа и переломить ход событий. Две отчаянные контратаки рыцарей, направленные на запад по седловине, провалились.
Трудно сказать, когда было захвачено Древо - до или после пленения Ги де Лузиньяна и элиты королевства. Вероятно, два эти события не разделяло много времени. Тогда всякое сопротивление потеряло смысл. Обессиленные, обезвоженные франки падали на землю, подставляя тела разящему оружию сарацин.
Так пало Первое Иерусалимское королевство.
Пришел час торжества ислама.

Дорога на Арсуф

2009-08-06T18:21:16Z

1.
После захвата Акко и изгнания сарацин, город заполонили европейские христиане. Опьяненные победой английские, французские, итальянские рыцари делили захваченную добычу, мечети обращались в церкви, улицы освобождались от разлагающихся тел, мусора и разрушений. Горожане европейского происхождения (восточным христианам и иудеям было запрещено селиться в пределах крепостных стен) с боем занимали уцелевшие дома. Акко был переполнен крестоносцами и места хватало далеко не всем.
Между тем, аристократия Первого Иерусалимского королевства боролась за право властвовать над несуществующим государством. Сибилла умерла незадолго до падения Акко, в 1190 г. Ги де Лузиньян, освобожденный Саладдином после сдачи Ашкелона, будучи только мужем королевы, потерял право на корону. Наследницей оставалась младшая сестра Сибиллы, Изабелла, бывшая замужем за Онофруа, блестящим, но слабохарактерным представителем старой франкской аристократии. Он мало подходил для роли короля, поэтому Изабеллу вынудили развестись с владельцем Торона и обвенчали с итальянским рыцарем Конрадом (Коррадо) из Монферрата, успешно отстоявшим Тир в 1187 г. Маркграф мечтал об Иерусалимском престоле.
Лагерь крестоносцев разделился на две противоборствующие партии: "генуэзцев" во главе с королем Франции Филиппом II, который поддерживал кандидатуру Конрада и "пизанцев" (Ричард Львиное Сердце и претендент на корону Иерусалима Ги де Лузиньян). Борьба между ними и, что гораздо важнее, между торговыми интересами итальянских купцов, достигла серьезного накала. Конрад, обвиненный в предательстве, был вынужден бежать в Тир. Но и Лузиньян не пользовался расположением иерусалимских баронов, помнивших его роль в Хиттинской катастрофе. В период безвластия решено было, что доходы еще не существующего королевства будут взыматься финансовыми структурами военно-духовных орденов, сохранявших нейтралитет. Поэтому, на монетах той поры нет упоминания о правителе.
Кризис власти закончился 28 июня 1191 г., когда после длительных переговоров решено было провозгласить королем Ги де Лузиньяна до конца его дней, без права передачи короны. Брат его, Жофруа, получил виртуальный титул графа Яффо-Ашкелон. При условии, что эти земли удасться захватить.
После отъезда Филиппа во Францию (31 июля), Ричард Львиное Сердце остался единственным хозяином христианского Леванта. В его руках сосредоточилась огромная власть, жизни людей и судьба королевства. В подземельях Акко томились 2700 мусульманских заложников, с трепетом ждавших своей участи. За их освобождение Ричард потребовал возвращения Истинного Креста и пленников. Салах ад-Дин попытался тянуть время, но королю Англии не было дела до тонкостей восточного торга. Он хотел ошеломить врага, заставить его содрогнуться от ужаса. И это Ричарду удалось сполна. 20 августа заложников вывели из Акко, пригнали к колодцам Тель-Аладия и безжалостно умертвили.
Повязав крестоносцев большой кровью, уже 22 августа Ричард повел войска на юг, отвоевывать Иерусалимское королевство.
С потерей Акко, мусульманский лагерь пребывал в состоянии глубокой депрессии. Пораженческие настроения только усилились после массовой казни, учиненной Ричардом, и слухах о продвижении его армии. Казалось, владычеству мусульман на Святой Земле приходит конец. Решись франки идти на Иерусалим, столица королевства пала бы к их ногам почти без сопротивления. Ричард, однако, опасался неведомой ему страны и предпочел действовать наверняка. Ги де Лузиньян, помня уроки Хиттина, также остерегался опрометчивых решений. Захват Яффо, главного порта страны, способного обеспечить бесперебойное снабжение войск, виделся вождям крестоносцев необходимым шагом на пути к столице. Армия франков, обремененная обозами, медленно продвигалась на юг, то и дело останавливаясь на привал. Стратегическая инициатива ускользала от них. Таял единственный шанс на завоевание страны, предоставившийся крестоносцам летом 1191 г. Король Английский мог бы войти в историю, прославив свое имя, как освободитель Иерусалима. Но Ричард вел армию к Яффо, не отдаляясь от побережья и итальянских кораблей сопровождения. Воинское чутье изменило ему, ведь даже исход боя при Арсуфе определила доблесть рыцарей, действовавших вопреки его установкам и планам.
Скалы Симплегады, приоткрывшие ненадолго проход в бурных водах, с грохотом смыкали губительные объятия. История не прощает упущенных возможностей.

2.
В состав экспедиционной армии, кроме тяжеловооруженной конницы , легкой кавалерии туркополов и пехоты, входили оруженосцы, слуги, каменотесы и ремесленники. На кораблях, плывших недалеко от берега, находились осадные машины и орудия, предназначенные для разрушения яффских укреплений. От Хайфы до Кейсарии добирались 10 дней. Рыцарская конница шла в глубине колонн, окруженная пехотой. Фланговые батальоны периодически менялись местами, чтобы дать отдых левому флангу, обстреливаемому лучниками сарацин.
А что же Салах ад-Дин? Грозный владыка Востока, растерзавший четыре года назад армию Ги де Лузиньяна при Хиттине, растерянно наблюдал за новым вторжением франков. Не сумев отстоять Акко, он отошел через Хайфу на юго-восток, к Йокнеаму, разрушая все, что не успел уничтожить в 1187 г. Его отряды беспомощно сопровождали войско Ричарда, совершая время от времени вылазки, впрочем, не доставлявшие крестоносцам особых волнений. Считалось: султан подыскивает подходящее поле боя, дающее свободу маневра верховым лучникам. Концентрироваться в узких долинах для мусульман было смерти подобно. Ведь в случае атаки рыцарской конницы, этого стального вала, сметающего все на своем пути, последствия для турок были бы самые печальные. Полагаю, однако, что причиной нерешительности мусульман была нарастающая усталость Салах ад-Дина и тотальный упадок духа его людей. Наступили иные времена, призвавшие других героев. Юсуф с горечью отмечал, как рассыпается в прах дело его жизни. Сколько сил было положено во имя священного джихада, сколько героев пали в боях с неверными. И что ж? Пришел из-за моря надменный англичанин и, объединившись с королем Иерусалимским, клятвенно обещавшим не подымать меч против ислама, вновь попирает землю Аллаха, пытаясь возродить ненавистное королевство христиан.
Тем временем, Ричард неспеша продвигался на юг и даже совершал продолжительные остановки. Так, с 28 по 29 августа франки разбили лагерь у маленькой крепости Destroit, рядом с еще не построенным Атлитом. 30 августа крестоносцы подошли к Turris Salinarum у ручья Крокодилов (Джасер а-Зарка), близ Кейсарии. Город был занят без боя, так как мусульманское население предусмотрительно оставило его. Пока франки отдыхали в Кейсарии, отряды Юсуфа находились в нескольких километрах восточнее, на холмах. Обозы их были отправлены в Mirabel, что облегчало свободу передвижения. И хотя местность вполне подходила для боя, султан медлил, не решаясь начать сражение.
1 сентября крестоносцы оставили Кейсарию. И люди, и животные страдали от невыносимой жары. Из-за нехватки вьючных лошадей, груз приходилось нести на себе, поэтому темп продвижения был невысоким. Сарацины также стремились задержать франков. Один мусульманский отряд особенно досаждал левому флангу армии, осыпая его стрелами. Сам Ричард был ранен случайной стрелой.
Мусульманский хронист Баха а-Дин писал: "Враг двигался в боевом построении, пехота живой стеной окружала всадников. Каждый воин защищен был доспехами и наши стрелы не причиняли им вреда. Они же, стреляя из больших луков, поражали лошадей и всадников. Я видел многочисленных пехотинцев-лучников, с большим запасом мерцающих стрел, продолжающих мерно продвигаться вперед, не нарушая ряды. Нельзя было не зауважать этих малоподготовленных к войне людей, страдавших неимоверно ради своих идеалов..."
После двухдневного отдыха у Нахаль Александр, 6 сентября христиане вступили в лесистую местность севернее Арсуфа. Опасаясь поджога деревьев, Ричард приказал как можно быстрее пройти опасный отрезок пути. Выйдя из леса, они сделали привал у Нахаль Полег и 7 сентября, в субботу, подошли к Арсуфу.
Двенадцать соединений составляли боевые порядки крестоносцев. В авангарде находились воины-монахи ордена тамплиеров. За ними – батальоны из Бретани, Анжу, Пуату и рыцари Святой Земли во главе с Ги де Лузиньяном. Далее следовали нормандцы и англичане Ричарда Львиное Сердце. Замыкал построение арьегард: госпитальеры, французы и отряд графа Лейстера. Неизвестно, какова была численность христианской армии. По приблизительным оценкам, она вред ли превышала 13000 - 15000 человек.
Умудренный Ги де Лузиньян посоветовал максимально укрепить арьегардные отряды. Он прекрасно помнил, что исход Хиттинского сражения во многом решили непрерывные атаки турок на замыкающие батальоны его армии.
Шаронская долина 800 лет назад была покрыта густыми лесами, и только у прибрежной полосы начинались дюны, поросшие колючим кустарником. Северо-восточнее Арсуфа дубовый лес оканчивался у песчанной пустоши шириной 1.5 – 2 км., за которой виднелась бесконечная морская даль. На этом диком поле, зажатом между морем и лесом, едва способном вместить две армии, Салах ад-Дин решил начать сражение. Пространство маневра мусульманских всадников было ограниченным , но Юсуф не мог позволить себе сопровождать крестоносцев до самых стен близкого уже Яффо.
Конница турок и пехота, состоящая из чернокожих суданцев и бедуинов, обрушили ливень стрел на арьегард франков, стремясь внести сумятицу в боевой порядок армии. Командиры госпитальеров, видя урон, наносимый лучниками противника, потребовали атаковать мусульман. Ричард ответил отказом. Король опасался, что контратака арьегарда обнажит тылы армии и позволит сарацинам рассечь стальное единство ее рядов. Согласно разработанному им плану, напасть на мусульман следовало всей мощью рыцарской конницы в момент, когда противник соберется в плотную массу. И уничтожить его одним нокаутирующим ударом.
События, однако, вышли из-под контроля и развивались дальше согласно своей внутренней логике. Несколько рыцарей-госпитальеров предприняли отчаянно-смелую вылазку против отряда турок, с диким шумом приблизившихся к колонне крестоносцев на расстояние броска. Их примеру последовали остальные рыцари арьегарда, вдохновляемые магистром ордена. Ричарду ничего не оставалось, как дать общий сигнал к наступлению. Трубачи протрубили атаку, пехота разбежалась в стороны, пропуская закованных в металл всадников. И вот уже на мусульманский лагерь по всему фронту понеслась стальная лавина . Не было силы, способной выдержать натиск тяжелой кавалерии крестоносцев. Кто не погибал от удара копья или меча, оказывался раздавленным копытами лошадей. К чести Ричарда, надо отметить, что он сумел организовать наступательный порыв франков. Трижды, волна за волной бросались в атаку рыцари, усеивая поле брани телами сарацин. Скрежету железа, ржанию коней, воплям умирающих внимали песчанные холмы и притихшее полуденное море.
Армия мусульман перестала существовать. Остатки ее, вместе со своим вождем, устремились в арсуфский лес, спасаясь от неминуемой гибели. Где-то в верховьях Яркона Салах ад-Дину и его людям удалось перевести дух. Подобного позора султан не испытывал с 1177 г., когда едва успел унести ноги с Монжизарского поля. Рядом с теми ненавистными местами, в городе Рамла, он позволил отдохнуть себе и измученным соратникам.
Дорога на Яффо, а главное, на Иерусалим была открыта. В сентябре – октябре крестоносцы засели на яффских холмах, надеясь к зиме подступить к столице. В том, что главная задача так и осталась неосуществленной, им останется винить самих себя.

Мамонтовая пещера.

2009-07-28T18:46:50Z

Мамонтовая пещера находится в штате Кентакки, на юго-запад от Луивилля. Обширный лесной массив скрывает самую протяженную в мире систему туннелей, переходов, подземных залов. Только разведанная часть пещеры составляет в общей сложности 350 миль. Запомнился крутой спуск на глубину 80 метров, узкие коридоры с нависающей массой горной породы, залы с плоским потолком-плитой, оборудованные скамейками , где так успокаивающе звучали рассказы молоденькой инструкторши в широкополой шляпе. Девчушка иногда выключала свет, чтобы мы могли лучше оценить вечное безмолвие Пещеры. По красоте, однако, Мамонтовая значительно уступает пещере Маренго в Индиане. Вот где настоящее царство сталактитов!

На этих автобусах туристов подвозят ко входу.

Инструкторша у входа в пещеру.

Каменный перст указующий.

Спуск в вертикальный туннель.

Лети, птенец!

2009-07-20T09:33:07Z

Трудно отказать себе в удовольствии и не прослушать еще одно прекрасное выступление 14-летнего вундеркинда Жан-Лука Джинобле. На этот раз с превосходным тенором Ж.-Л. Терранова.
Море обаяния, чарующий голос, необычайно сильный для подростка.
Не сомневаюсь, у парня большое будущее.
Спасибо, малыш!
Дай только Б-г, чтобы ты не расплескал свой дар по дороге.

Чикагский мандир

2009-07-14T09:27:12Z

Недалеко от Чикаго, в городке Бартлет, находится индуистский храм сказочной красоты.
Мандир, как его называют индуисты.
Едва мы зашли в храм, нас попросили снять обувь, сдать камеры и соблюдать тишину. Поэтому, внутри снимков сделать не удалось. А жаль! Подобного великолепия мне еще не приходилось видеть. Интерьер второго этажа представлял собой симфонию ажурных каменных узоров: виньетки, растительный орнамент, розетки-лотосы. При виде потолка хочется снять шляпу перед мастерством резчиков. Опорные колонны также сплошь украшены хитроумными переплетениями воплощенной в камне фантазии. Все это искуссная резьба по белому мрамору.
Но мало того. Отдельные элементы соединены между собой, наподобие пазеля, и скреплены одним "замком" на потолке.
Белый храм на снимках, кстати, сделан из песчаника.

Представление о внутреннем убранстве дает английский мандир:
http://www.mandir.org/

В боковых нишах, как водится, Рама, Сита, обезьяноподобный Хануман.
И, наряду с богами, изображения реальных людей. Что такое, думаю? Сектанты, что ли?
Оказалось, я был не далек от истины. Община эта называет себя сваминараян. Основатель движения почитается наравне с бессмертными небожителями. Типа, земное воплощение Вишну.
Не знаю, как насчет тождества с Нараяной, но храм они отгрохали - будь здоров!
И парк вокруг храма - не хилый.
И за это ребятам отдельное иудейское спасибо!

В мастерской резчиков.

Запомните эти имена!

2009-07-05T17:11:12Z

Жан-Лука Джинобле (14 лет), Игнасио Бускето (14 лет), Пьеро Бароне (15 лет).
Три итальянских мальчика, произведших сенсацию в этом году.
Какие "Алло, мы ишем таланты", какие "Кохав нолад"!?
Три вундеркинда, которые сделали мне этот вечер.
Viva, Italia!

Дом на скале.

2009-07-03T16:49:49Z

В штате Висконсин, в лесной глуши находится самый необычайный музей, который мне приходилось видеть. Своим появлением он обязан человеку по имени Алекс Джордан. В начале 40-х гг. он построил домик на скале, на высоте двадцати метров. Своего рода холостяцкое бунгало, где он мог уединяться с друзьями и реализовывать свои дизайнерские идеи. Первые экспонаты Алекс находил на свалках, реставрировал старые музыкальные инструменты. Что-то дарилось друзьями, что-то приобреталось...В домик потянулись люди. Постепенно возникла идея открыть музей. Это произошло в 1960 г. Восточное искусство, бронзовые статуэтки, старинные книги, витражи, механические инструменты, исполнявшие классичесукю музыку, диковинные вазы, фонтаны. Пораженная публика направлялась в Комнату Бесконечности, застекленную консоль длинной более 70 м., висящую над пропастью.
Джордан продолжал собирать коллекцию всего. Модели парусников, китайский фарфор, паровые котлы, кукольные домики, старинное оружие...Гигантская карусель с 20 000 лампочек и 269 фантастических полулюдей-полуживотных, несколько залов механических оркестров.
Зловещие улыбки на восковых лицах оркестрантов. Кто знает, что происходит тут после ухода посетителей.
Улица Прошлого, улица призраков, по которой можно прогуляться, заглядывая в окна, за которыми никто не живет.
Я затрудняюсь определить творение Алекса Джордана. Гигантский музей Кича. Безграничная Фантазия. Реализованная детская Мечта.
Александр Грин отдыхает.
Мы восторженно ахаем, переходя из комнаты в комнату.

Комната Бесконечности.

Улица Прошлого.

Из-за полумрака, царящего в Доме, качество фотографии оставляет желать лучшего.
Поэтому, использовал снимки с сайта
http://www.thehouseontherock.com/HOTR_Attraction_PhotoGalleryShow.htm

Огненное лето 1113 г.

2009-07-01T08:16:47Z

В ранней истории королевства Иерусалима была малоизвестная война, определившая политику франков на многие десятилетия. Интересна она и своей мистической связью с последующей катастрофой при Хиттине. Речь идет о Иорданской войне 1113 года.

Стремясь не допустить объединения сил противника, крестоносцы грабили и разоряли торговые караваны, последовательно пресекая связи между Египтом и Сирией. В то же время, заключив договор с Дамаском, франки не препятствовали движению своих товаров. Нападения на мусульманских торговцев стали нормой в южных приграничных районах Сирии. Аль-Каланиси рассказывает о таком нападении на караван, вышедший из Басры в Египет. Частично ограбленный бедуинами, он подвергся атаке воинов короля Балдуина. Франки захватили 50 000 динаров и многочисленных пленников. И не было города в Сирии, продолжает аль-Каланиси, в котором бы купцы не оплакивали свои убытки.
Возмущение грабежами на дорогах привело к началу боевых действий. Мусульманские силы из Дамаска, Мосула и других эмиратов вторглись в пределы Иерусалимского королевства. Армия сарацин спустилась долиной реки Хацбани к Баниасу. Одна часть сирийцев пошла на запад к Тивнину, а другая продолжила путь к озеру Кинерет, где блокировала христианскую Тверию. Галилейские владения крестоносцев подверглись опустошительным погромам, мусульмане сожгли церковь на горе Тавор, расправились со священниками и монахами.
Дабы прекратить бесчинства турок, король поспешил на выручку Галилее, не став дожидаться подкрепления из Триполи и Антиохии, которые были на расстоянии двух дневных переходов.
Получив известие о том, что Балдуин I выступил из Акко, сарацины оставили Тверию и укрепились в районе Cavan, там, где Иордан вытекает из озера.
Подошедшие франки остановились на правом берегу, у переправы Цинабра. Христианская армия значительно уступала объединенным силам сарацин. Тем не менее, франки атаковали первыми. Турки отступили восточнее моста Цинабра, увлекая противника в заранее подготовленную засаду. В кровопролитном бою франкам удалось вырваться из окружения. Спасаясь от разгрома, они бросились назад, к Тверии. Это случилось 13 июня 1113 г.
Малоопытные в ту пору мусульмане упустили верную возможность уничтожить военную мощь королевства. Нерешительность сарацин позволила франкам укрепиться в горах западнее Тверии и даже получить поддержку отрядов Роже из Антиохии и Понса, графа Триполи, которые успели прорваться к осажденным.
Положение крестоносцев было отчаянным: окруженные со всех сторон, они страдали от жажды. Семьдесят четыре года спустя подобная ситуация у Рогов Хиттина, находившихся совсем рядом с теми местами, закончится катастрофой для христиан.
Сирийский лагерь, напротив, исправно снабжался всем необходимым с помощью бедуинских племен. Мусульманское население королевства полностью перешло на сторону сарацин, не только указывая захватчикам дороги и перевалы, но и открыто принимая участие в грабежах. Старейшины мусульманских деревень присягали на верность сирийскому полководцу. По существу, франки утратили контроль над страной, не считая укрепленных городов и замков. Жизнь в королевстве замерла, судьба его повисла на волоске, трепетавшем над галилейскими холмами. И пока франки сидели на горах, ширилось крестьянское восстание, вчерашние батраки уничтожали христианское имущество. Нападению ашкелонских египтян подвергся даже Иерусалим.
Анархия продолжалась 26 дней. Франки бездействовали, справедливо не решаясь спуститься в долину. Турки также избегали активных боевых действий, предпочитая мародерство. Наконец, когда округа была сожжена и разграблена, сирийцы двинулись на юг в поисках продовольствия. Фактически, их разложившаяся армия распалась на отдельные отряды, не имевшие четко поставленной боевой задачи. Явно проявилась слабость мусульманских ополчений, которую франки использовали в дальнейшем неоднократно: противник не готов был воевать длительное время. Боевого энтузиазма мусульман хватало максимум на месяц. Если не удавалось навязать генеральное сражение, турки теряли мотивацию и превращались в толпу крестьян, мечтающих поскорее вернуться к своим наделам.
Франки увидели, что сирийцы продвигаются к Бейт-Шеану. Они спустились, наконец, с холмов и двигаясь параллельно мусульманам, препятствовали последним прорваться во внутренние районы. Плохое снабжение и летняя жара сделали свое дело: разрозненные части сирийцев ушли за Иордан, направляясь к Дамаску. Угроза падения королевства миновала.
Крестоносцы чудом избежали полного разгрома. Их вожди, со всей очевидностью осознавшие уязвимость и непрочность христианской власти в стране, с удвоенной энергией принялись укреплять восточную границу. В Галилее и долине Иордана воздвигались грозные крепости. Отныне франки полагались лишь на мощь крепостных стен и на своего Спасителя.

Ни дня без строчки

2009-06-30T14:01:59Z

Настораживают меня некоторые гг. из ЖЖ-сообщества!
Почему-то они решили, что должны, нет, просто обязаны ежедневно испекать новые записи. Я поражаюсь их неиссякаемой фантазии и работоспособности. А может, немерянному количеству свободного времени.
Они относятся к делу производства сообщений серьезно, я бы даже сказал, делово.
Ни дня без строчки.
Nulla dies sine linea, как говаривал Плиний.
День без записи - потерян. Да что там день - людей можно потерять. Пипл. Который ждет и жаждет. А это не фунт изюма скушать.
И приходится выдавать нагора любую дурно пахнущую осетринку. А когда и ее нет (не все же коту селедочка), берут у друзей, у врагов, у черта, лишь бы сказать - вот он, Я!
Еще Польска не сгинела.
Хорошо идут записи типа: Проснулась я поутру, поковыряла в носу - глядь!
Нет резинки от трусов. И трусов нет. А ведь с вечера были!
Или вот: что бы я сделал с миллионом долларов, если б получил их от покойной тети Хаи из Шанхая в наследство?
Чушь, скажите? Но ведь идет! И доходит до сердца, и трогает что-то глубоко интимное и сокровенное.
С волнением открываю очередную ленту своих друзей.
Я за них переживаю.

Нашвилл, штат Теннесси.

2009-06-28T19:50:56Z

Центр работорговли оказался тихим провинциальным городом, разомлевшим от июньской жары. Речка Камберленд, узкая и мутная, текла через весь Нашвилл, пустой в этот субботний день. Несколько случайных туристов шаркали подошвами вдоль Даун-тауна, забредая в магазины сувениров. Гитары, ковбойские шляпы, Элвис на каждом углу. И везде музыка "кантри", много "кантри": на вывесках, в витринах, в неподвижном воздухе. Ведь Нашвилл - столица этой бодрой и несколько однообразной музыки, пришедшей из Ирландии, которую американцы считают своей народной.
Окрестности Нашвилла облюбовали звезды шоу-бизнеса. Их роскошные поместья являются местной достопримечательностью. Много вилл, напоминающих дворцы. Много зелени. Очень много земли.
С грустью думаю : почему Творец не перенес кусочек Теннесси на берега Яркона?

Филантропический пьедестал на фоне Парфенона.

Комплекс "Opry Land". Гостинница с тропическим парком и ресторанами на берегу канала. В одном из них мы пообедали на славу.

Там же ночью.

Тут они живут, отдыхая от студий звукозаписи.

Виски "Buffalo Trace"

2009-06-24T21:09:33Z

Среди заезженных клише, сопровождающих понятие "Америка", почетное место занимает виски. Кельтский национальный напиток прочно засел в самосознании американцев, посему посещение завода по производству виски "бурбон" входило в наши планы. Виски и лошадиные бега - визитные карточки штата Кентакки. "Бурбон" (от назания местного графства) производят на нескольких заводах штата: Jim Beam - в Клермоне, Tom Moore и Heaven Hill - в Бердстауне, Maker's Mark - в Лоретто, Buffalo Trace - в столице Френкфорте.
Тысячелетия стада бизонов мигрировали с севера на юг, пересекая прерии. Одними и теми же дорогами они вытаптывали равнину, спускаясь к водопою. Один из лучших кентаккийских бурбонов так и назвали: Buffalo Trace ( Бизонья тропа ).

На заводе нам рассказали, как делают виски, завели на склад, где в дубовых обожженных бочках выдерживается напиток несколько лет, где он буквально дышит, в зависимости от внешней температуры. Бурбон производят на основе кукурузы, с добавкой ячменя и пшеницы. Через два-три года темно-янтарную жидкость разливают в бутылки.
В дегустационном зале дали попробовать виски 9 и 10-летней выдержки. Разница довольно ощутимая! Некоторые дамы, напробовавшись, принялись выражать бурную радость. Я купил бутылочку за $16 и отдавал ей должное время от времени, решительно отвергая предложения смешивать со льдом. Впрочем, я и джин пью без тоника.

Метрополитен музей

2009-06-23T18:18:32Z

Один из крупнейших музеев мира находится на Пятой авеню, рядом с Центральным парком. За неполных три дня в Нью-Йорке мы побывали там 2 раза.
Хотя рекомендованная цена билета 20 долл., пройти можно за символическую плату. Великолепная коллекция античных скульптур, импрессионистов, мастеров Возрождения...
Правда, мою любимую "Княгиню де Брогли" Энгра я так и не нашел.
Зато все компенсировал зал Средневековья. Рыцарские доспехи, арбалеты, мечи - это впечатляет!
Композиция в центре зала приковывает всеобщее внимание: четверка конных рыцарей, закованных в сверкающий металл, скачут во времени и пространстве.

По музею можно ходить целый день, но в пять вечера смотрители Метрополитена организуются и начинают вытеснять зачарованную толпу к выходу, заботясь об ее психическом здоровье.

А эта коллекция доспехов из другого музея - "Дома на скале" (House on the Rock) в штате Висконсин. Об этом - отдельный рассказ.

Нью-Йорк

2009-06-22T12:44:13Z

Все.
Гонка по Северо-американским Соединенным Штатам окончена. За неполных три недели мы проехали шесть штатов, послушали концерт музыки "кантри" с тамошними седовласыми звездами в Нашвилле и черный блюз в Чикаго, попили виски "бурбон" в Луивилле, опускались в Мамонтовую пещеру и пещеру Маренго, подымались на Эмпайр в Нью-Йорке... С Нью-Йорка и начну.

Большое Яблоко встретил нас туманами.
Первый день колесили по городу с группой туристов, а на второй - обошли Манхеттен пешком: Бродвей, Пятая и Седьмая Авеню, зашли в Карнеги Холл, где прослушали лекцию седовласой госпожи Розенблюм о знаменитом концертном зале, поднялись на Эмпайр, откуда виден весь город. По дороге в Метрополитен музеум прогулялись по замечательному Центральному парку. Северная его часть примыкает к Гарлему, и туда не рекомендуется соваться даже днем. Зато от музея к югу парк тих, необычайно чистый и очень уютный.
Про Метрополитен - особый разговор
Небоскребы не подавляли, так как улицы (за исключением начала Бродвея и Уолл-стрит) достаточно просторные.
Таймс-сквер показалась смешной из-за рекламного кича. Ночью все это сияет огнями, народ сидит посреди площади на складных стульях, приобщаясь к адреналиновой ауре Города.
Проехав по знаменитому мосту, которым так восторгался Маяковский, попадаем в тихий провинциальный Бруклин, по обилию синагог напоминающий Бней-Брак. Заметны китайцы и евреи, мирно поделившие южное предместье на берегу океана.

В Центральном парке.

Пятая авеню.

Сценка на Седьмой авеню.

Манхеттен с юга на север (вид со смотровой площадки Эмпайр Стейт Билдинг)

Манхеттен и Ист-ривер.

Фондовая биржа.

Уолл-стрит.

Мужские достоинства бродвейкого бычка притягивают женщин.

Grand Zero.

Ветер перемен

2009-06-01T07:51:54Z

Братья и сестры!
Преданные бойцы интернетных сплетений!
К вам обращаюсь я, друзья мои!

Обстоятельства сложились так, что я вынужден оставить (на время!) родные поля и веси, близкие моему сердцу книги основоположников и поросшие диким репейником развалины крестоносных замков.
Неотложно требуется мое присутствие на подконтрольных нам территориях нью-йоркщины, кентакщины, нашвилльщины и чикагщины.
Истекли 100 дней милосердия и пришло время платить по счетам.
Обязуюсь по мере возможности отчитываться о проделанной работе.

Ваш ramires10,
оформитель.

Винтовка в подарок.

2009-05-27T19:38:39Z

Ашер поднялся на последний этаж, тяжело переводя дух. В этом доме, построенном в 50-е годы, селились люди, с трудом сводившие концы с концами. Серые стены, покрытые шрамами от постоянно вносимой и выносимой подержанной мебели, напоминали лицо солдата-ветерана. Здесь редко кто задерживался больше двух лет.
Ашеру не сказали, что дом без лифта. В прежние времена он непременно потребовал бы доплаты. Или вообще отказался от такого места, потому что он знал себе цену, работал аккуратно и держал язык за зубами, несмотря на количество выпивки. Впрочем, сейчас Ашер был рад любому заказу. Годы его отчаянной юности в разведроте «Голани» остались где-то на склонах ливанских гор. Он постарел, жаловался на боли в груди, так что выбирать не приходилось.
Итак, Ашер отдыхал на последнем этаже, не выпуская из рук свою знаменитую спортивную сумку. Металлические двери тянулись вдоль запущенного коридора, похожего на кишку. Удушающий запах чужой еды струился ему в ноздри, слышался детский плач и крики бранящихся женщин.
« Работать в доме, где борьба за выживание начинается задолго до восхода солнца , значительно проще. Тому, кто в поте лица добывает свой хлеб, нет дела до посторонних людей: он и соседей вряд ли запомнит »,- размышлял Ашер
Зеркало он заметил издали. Мутное, с отбитым углом, прикрепленное так, что оставался зазор между стеклом и стеной.
- Ну-ну , посмотрим,- бормотал Ашер, внимательно изучая свое покрытое морщинами лицо и ощупывая пространство за зеркалом. Как ему и обещали, пластиковый пакет с ключом находился на месте. Обычный такой ключ от многозапорной «пладелет», плоский язычок с продольной бороздкой и зубцами. Ашер знал, что у его квартиры нет номера, и ему пришлось отсчитать третью дверь от лестницы. Он постоял с минуту, прислушиваясь. Потом он открыл дверь и вошел в узкий коридор, а оттуда в комнату, почти пустую, если не считать дохлых тараканов и словаря французского языка, забытого на пыльном полу. Ашер едва не упал, споткнувшись о книгу.
- Shit,-ругнулся он негромко. Этого только не хватало. Ашер был суеверен, и ему не понравилось, как начинается дело. Не понравилось настолько, что он готов был вернуться назад и даже возвратить задаток, полученный накануне. В звонкой тишине он услышал биение собственного сердца.
-Успокойся,- сказал он самому себе. - Что такого может произойти? Никто не видел, как ты входил. Никто и не увидит, когда ты выйдешь, и не услышит выстрела, легкого, словно хлопок пробки из-под шампанского. А если и услышит, то уж никак не свяжет со смертью господина из соседнего дома – ах, какая жалость, такой славный был человек, с добрым лицом и хорошими манерами, только вот не помню, как его звали, какая жалость, какая жалость, проклятые убийцы действуют под носом у полиции, бедная семья, бедные родители.
«В конце концов, самое худшее, это если ты промахнешься»,- подумал Ашер.
«Ну, так ты промахнешься! Big deal!»
Он еще раз оглядел квартиру, не забыв проверить туалетную кабинку, где в грязном унитазе плавали набухшие окурки, и направился к окну. Окно выходило к фасаду соседнего дома, пространство не более тридцати метров разделяло их. Он раздвинул стекла, попытался закрыть пластины жалюзи, крепившиеся к металлической раме, «трисим», и отодвинуть их в стороны. Но ржавый рычажок не дал полностью закрыть пластины «трисим», а это, в свою очередь, не позволяло сдвинуть их в боковые ниши. Между двумя створками жалюзи образовалась щель, своего рода бойница, шириной сантиметров десять. Ашер решил, что этого вполне достаточно. Прямо перед ним находились окна той квартиры.
Ашер полез в спортивную сумку, достал чехол и бережно извлек свое сокровище, короткую, чуть более семидесяти сантиметров, снайперскую винтовку «тавор» из семейства булл-пап. Его пальцы скользнули по небольшому теплому стволу, погладили черно-матовое тело приклада с пятнышком блика на рукоятке управления огнем, почти сладострастно ощупывая неровности и плавные изгибы корпуса. Винтовка лежала в его ладонях, словно маленькая черная пантера, которая помахивает хвостом и урчит от удовольствия, пряча губительные клыки. Пожалуй, в ней было что-то от женщины, позволяющей ублажать себя, женщины, с которой никогда не знаешь, куда заведут тебя опасные ласки.
Ашер укрепил рожок с тридцатью патронами калибра 5.56 мм., присоединил оптический прицел и расставил складные сошки так, чтобы они опирались на подоконник. Туда же для большего удобства был положен и словарь.
Объект находился прямо перед ним. Это была большая удача и, надо сказать, последняя его удача в этот день. Тот парень сидел спиной к окну в глубоком кожаном кресле, так, что был виден затылок седеющей шевелюры. При желании, ничего не стоило снести этот затылок одним выстрелом или прошить кресло со спины. Но Ашер был профессионалом и решил работать наверняка.
Он не знал о своем объекте ничего. Ничего, кроме самых элементарных сведений, полученных от заказчика: одинокий господин средних лет, большую часть времени проводит у компьютера, почти не выходя из дома. Ашер не знал, есть ли у парня дети, ждет ли его жена или подруга. Не знал и не хотел знать, все это было не важно.
«А важно только то, что ты перешел кому-то дорогу. Навредил так основательно, что людям не жалко пятидесяти кусков баксов, лишь бы отправить тебя на кладбище» , - думал Ашер
Он наблюдал за объектом, выжидая подходящий момент для выстрела. Он видел, как рука сидящего потянулась к столику за бутылкой виски и аккуратно нарезанными кусочками лимона на тарелке. Голова объекта плавно покачивалась из стороны в сторону, и Ашер скорее почувствовал, чем услышал звуки музыки, наполнявшие ту комнату. Рядом с бутылкой красовался желто-оливковый флажок, одна из тех милых сердцу безделиц, что сопровождают человека всю жизнь, до самой кончины.
«Он еще и «голанчик»*,- отметил Ашер. Это не меняло ровном счетом ничего, но у него вспотели ладони при мысли, что придется убивать армейского товарища.
«Не профессионально », - подумал он. – « Какое тебе дело до того, где этот тип служил? Какое тебе дело, с кем он спит и что ест? Это работа и ты выполнишь ее как следует».
Кресло шевельнулось.
«Сейчас он повернется »,- почувствовал Ашер, стараясь дышать спокойно.
Кресло разворачивалось, показались небрежно скрещенные ноги в мягких домашних брюках.
Указательный палец коснулся дужки спускового крючка. Так прикасаются к лепестку розы, боясь нарушить нежную гармонию цветка.
Кресло разворачивалось, открывая плечи и лицо, заросшее рыжевато-седыми волосками.
Ашер выдохнул и плавным натренированным усилием стал нажимать на крючок, целясь в место, где должен был появиться лоб.
Он рассчитал правильно. К моменту, когда голова объекта показалась в центре прицела, палец дожал спусковой крючок . Маленькая черная пантера ожила и напряглась перед прыжком.
Снайпер сделал все, как должно. Но и в тяжком кошмарном сне Ашер не предполагал увидеть в кресле человека, как две капли воды похожего на него самого. И самое поразительное, что тот, за окном, не был загримированным двойником. Ашер видел себя, свое зеркальное отражение, со всеми, только ему присущими особенностями. Даже старый шрам на левой скуле был на месте. Человек в кресле пристально смотрел на снайпера.
Ашер непроизвольно содрогнулся. Этого едва заметного движения оказалось достаточно, чтобы пуля, вылетавшая из черного короткого ствола, не вошла между лобными буграми объекта, а ударила в неплотно прижатые створки «трисим» и, срикошетив от мягкого металла, по невероятной траектории вонзилась в широко открытый глаз стрелка. Тело Ашера обмякло, он упал на спину, не выпуская из костенеющих рук снайперскую винтовку. Его умирающий мозг еще успел заметить улыбку сидящего в кресле человека и как он задернул штору на окне.

Арик проснулся поздно. Его изрядно мутило от выпитого накануне. Шум машин на улице и крики зеленщика из соседней лавки говорили, что день давно начался, но вставать не хотелось. В зеркале, висящем у кровати, отражалось помятое лицо со впалыми заросшими щеками. Арик смутно припоминал мало знакомых людей, женщин, с которыми приходилось целоваться, нелепые обрывки разговоров, казавшихся вчера такими важными. И еще тяжелый сон о киллере , погибшем от собственной пули.
«Ночная дурь выветрится, стоит только захотеть», - убеждал он себя.
Но легче не становилось. Пугающее ощущение обреченности не покидало его.
- Как там называлась эта винтовка? «Тавор».. Почему «тавор»?
Он вспомнил, как из широко открытого глаза наемного убийцы вытекала густая темная кровь.
- Доброе утро, страна! С кем это ты разговариваешь, жалкий алкоголик? – спросила Вики из соседней комнаты.
- Ну и как разошлись вчера, мирно? – поинтересовался Арик, пытаясь закурить.
- Куда уж, как мирно ! В третьем часу ночи угомонились, а могли и до утра , если бы соседи полицию не вызвали.
- Серьезно? – вяло удивился Арик. – Ну вы даете…Подарки хоть были?
Вики показалась в дверном проеме.
- Бутылки они принесли,- сказала она, поджав губы. – И еще привели каких-то крашенных потаскух.
- А что за коробка стоит рядом со шкафом?- спросил Арик . Странно, как он не заметил ее раньше.
- Наверное, гости оставили.
Упаковку из плотного картона украшала яркая наклейка , изображавшая алое любящее сердечко.
- Ты не против того, чтобы я открыла?
Вики разрезала клейкую ленту и сняла крышку.
В коробке, свернувшись калачиком, уютно дремала снайперская винтовка. Солнечный блик подрагивал на упругом полированном теле.
- Боже мой,- Вики опустилась на стул. – Что это?!
- Разве не видишь, - ответил Арик глухо. – Маленькая черная пантерка по кличке «тавор». Нуждается в теплом доме и ласковых руках.

Иллюстрация Андрея Полушкина.

ramires10 @ 2009-05-23T00:12:00

2009-05-22T22:08:10Z

Ходили с женой на "Кармен" в постановке Новой израильской оперы.
Превосходные декорации и костюмы. Хорошее пение хора и танцевальные вставки. Кроме знаменитых шлягеров, сопровождающих нас всю жизнь, открыл для себя замечательные женские ансамбли.
Все бы ничего, да несколько затянуто..И в ответ на откровенные провокации со стороны взбалмошной цыганки, хотелось сказать: "Кончай ее, Семен!"
И баиньки..

Замок Атлит

2009-05-20T07:49:31Z

Атлит – это вершина крепостного искусства крестоносцев на Земле Израиля. Скалистый мыс, на котором расположен Атлит, образует две мелководные бухты, принимавшие корабли. С трех сторон мыс был окружен высокой стеной. Длина мыса – 280 метров, ширина – 168 метров, высота холма – 16 метров. Площадь его равнялась 45 дунамам.

"Мощный, широкий мыс, выступающий в море и защищенный скалами с севера, запада и юга. Две башни построены с фасада замка, камни их были такого размера, что один блок с трудом волочила пара волов. Длина (и высота) каждой башни была 100 футов и ширина 74 фута. Между башнями выстроена новая высокая стена с системой обороны. По внутренней лестнице с дивным мастерством могут подниматься и спускаться вооруженные всадники… Другая стена, находящаяся на некотором удалении от башен, тянется от берега до берега и закрывает источник горячей воды. Мыс окружен с тыла новой высокой стеной, доходящей до скал. Между южной стеной и морем струятся два источника пресной воды, вполне обеспечивающих нужды замка. В самой крепости помещается церковь, дворец и многие жилые помещения."
(Оливер Схоластик, "История Дамьеты")

Основные усилия были направлены на укрепление перешейка, связывающего замок с материком. Мощные укрепления защищали Атлит с востока. Ров, выложенный тесанными плитами, достигал шести метров глубины, северные и южные ворота вели к нему. Проходившая за рвом внешняя стена высотой шестнадцать метров, имела три прямоугольные башни такой же высоты. К стене прилегала сводчатая галерея для защиты крепости. В толще стены на равных расстояниях имелись помещения с бойницами. У каждой бойницы занимали позицию два лучника, при том, что двое других оставались в резерве. У восточной стены было две линии бойниц, одна над другой, по двадцать бойниц в каждой линии. Залп стрел оттуда покрывал всю площадь перед замком. Пространство "мертвой зоны" между стеной и рвом обстреливалось с трех прямоугольных башен, расстояние между которыми было 46 метров. К каждой из этих башен вела пара ворот: северные и южные.
Внутри замка, за восточной стеной, пролегала вторая линия обороны, представленная двумя мощными прямоугольными башнями, северной и южной, высотой тридцать четыре метра каждая. Расположены они были так, что заполняли пространство между тремя башнями внешней стены и возвышались над восточной стеной на восемнадцать метров. Грандиозная стена, привлекающая всеобщее внимание – это и есть сохранившийся фрагмент северной большой башни. Башни были трехэтажные, первые и вторые этажи крыты бочкообразными сводами, а третьи – крестообразными. Причем высота последних этажей равнялась высоте первых и вторых вместе взятых.
Линия обороны, таким образом, представляла собой трехъярусную систему: ров, внешняя стена с тремя башнями и две внутренние башни-гиганты, соединенные между собой мощной стеной со сводчатой галерей внутри. В свою очередь, внутренняя стена соединялась с внешней, образуя внешний двор. В него вели северные и южные ворота. Основания стен ставили на уровне моря, чтобы исключить возможность подкопа.
Каменные блоки для строительства достигали размеров 170 см. в длину и 90 см. в ширину. Часть их была взята из развалин древнего поселения Атлита, часть добыта из меловых карьеров южнее крепости.
Замок был построен на пасху 15 апреля 1218 г. Ордену тамплиеров помогали тевтонские рыцари, а также паломники, приезжавшие на Святую Землю.
Попадали в замок через ров, куда вели узкие северные ворота, предназначенные для пеших и южные – для всадников и повозок. Затем входили в одни из трех парных ворот внешних башен восточной стены. Парные ворота имели мощные запоры и металлические решетки, опускавшиеся со второго этажа.
Пройдя ворота, попадали во внешний двор, шириной 18 метров, против двух гигантских башен. Двор тянулся вдоль всего перешейка мыса Атлит. Внутренняя стена между башнями была особенно широкой: внутри ее крытой галереи мог двигаться конный рыцарь.
За стеной находилось пространство внутреннего двора, длиной 128 м. и шириной 62 м. Благодаря холму, уровень его поднимался до первых этажей больших башен. Первоначально двор опоясывала стена с трех сторон. Фрагменты ее сохранились до наших дней. Стена служила опорой большим туннелям на северном и южном концах двора. В туннелях размещались конюшни и склады замка. Спускались туда через первые этажи больших башен. Размеры туннелей: длина 67 м., ширина 10 м. и высота 16 м. В их сводчатых потолках имелись отверстия, позволявшие подымать хранимые запасы на поверхность. В западном конце двора было еще одно подземное строение, использовавшееся как место собраний.
В дворе находилась церковь, многоугольная в плане. Проектировавшие ее тамплиеры стремились повторить архитектуру мечети Омара на Храмой Горе. С юга к церкви примыкало большое строение "южного зала", длиной 58 м., шириной 32 м. Два ряда колонн делили внутреннее пространство зала на три равные части. Вероятно, здесь происходили общие собрания ордена. В прилегающих домах размещались трапезные воинов-монахов.
На юге мыса внутренний двор соединялся с молом небольшого порта Атлита.
В конце 1220 г. армии крестоносцев в рамках Пятого крестового похода и рыцари королевства участвовали в войне против Египта. Этим поспешил воспользоваться правитель Дамаска Эль Мелех аль Муазам. Продвигаясь по побережью на север, он разорил Кейсарию и подступил к Chastel Pelerin. Гарнизон крепости, составлявший до 4000 человек, был вынужден разрушить замок Le Destroit на узком перешейке среди болот. Жители поселка, оставив свое имущество, также укрылись за стенами Атлита.
Мусульмане разбили лагерь восточнее замка. Две недели продолжалась блокада, во время которой происходили дуэли между метательными машинами сирийцев и требюше франков, установленном на одной из башен. Крестоносцам удалось вывести из строя несколько машин мусульман. Последние потеряли в боях трех эмиров, двести мамлюков, десятки лучников. Пришедшие на помощь отряды графа Триполи и сеньора Бейрута вынудили мусульман снять осаду.
В 1228 г. Фридрих II Гогенштауфен попытался отобрать замок у тамплиеров. Рыцари ордена позволили императору и его свите въехать в Атлит, а затем арестовали их, продержав некоторое время в темных казематах. Этого оказалось достаточным, чтобы немцы отказались от своих притязаний.
К концу существования Второго Иерусалимского королевства, владения крестоносцев сузились подобно бальзаковской шагреневой коже. Так, по мирному договору 1283 г., заключенному с мамлюкским султаном Калауном, в руках франков оставались небольшие территории в Галилее, в том числе Акко и Атлит. После падения Акко (май 1291 г.), Бейрута и Сидона (июль 1291 г.) крепость на скалистом мысе оставалась последним оплотом христиан. Иерусалимское королевство прекратило свое существование на Земле Израиля после почти 200-летней кровопролитной борьбы. В сложившихся обстоятельствах тамплиеры решили оставить Атлит. 14 августа 1291 г. они погрузились на суда и переправились на близлежащий Кипр. Неприступный Chastel Pelerin, куда не ступала вражеская нога, стоял опустевшим еще шесть недель, пока его не заняли мамлюки под командованием Аламу дин-Сингар Шаузана.
В дальнейшем, турки использовали камни замка для укрепления стен Акко, Яффо и Бейрута. Землятресение 1837 г. довершило разрушение Атлита.

Поселок крестоносцев находился восточнее замка. Площадь его достигала 88 дунамов, восточная стена тянулась на 600 м., южная – на 200 м. В северном, юго-восточном и юго-западном углах укрепленного поселка стояли сторожевые башни, окруженные морскими лагунами. В самом поселении, где жили слуги замка, ремесленники и крестьяне, была церковь и бани. На окраине находилось кладбище крестоносцев.
Многочисленные родники позволяли развивать сельскохозяйственные промыслы, выпасать лошадей и домашний скот. Жители добывали морскую соль, древесный уголь, ухаживали за виноградниками, садами и огородами. Интересы европейского населения представлял "бюргерский суд".
В 1265 г., во время очередной атаки на Chastel Pelerin, мусульмане полностью разорили поселок.

О пользе вечерних прогулок.

2009-05-14T20:09:57Z

Жизнь - это цепочка реализованных возможностей.
Вернуться целым из армии, повстречать Любимую, приехать в Израиль.
Все больше поводов поверить, что тебя ведут сверху.
И ведут в правильном направлении.

Фонари. Снегопад.
Зимним вечером ботиночки скрипят.
Две цепочки следов
По тропинке убегают в темный сад.

Двадцать лет мы вдвоем
По дорожке непроторенной идем.
Чтоб не сбиться с пути,
Все расчеты оставляем напотом.

Мы идем налегке.
Согреваю твои пальчики в руке.
Двадцать будущих лет
За деревьями таятся вдалеке.

Света сноп.
Ветер в лоб.
Посреди дорожки намело сугроб...

О пользе вечеринок.

2009-05-13T22:48:47Z

Жизнь - это цепочка упущенных возможностей.
Не смогли сегодня, не сделаем завтра и вряд ли успеем в будущем.
Со временем, количество НЕ стремительно наростает.
Менее устойчивых граждан это повергает в депрессию.
Нам же остается выпить рюмочку шотландского джина, перечесть "Женитьбу Фигаро" или, на худой конец, съездить на японскую вечеринку в Раанану.

У сакуры я не сломаю ветку
И не куплю бутылочку саке.
Мне гейша не подарит статуэтку
И не отдастся тихо в уголке.

Я не найду гравюру Хакусая,
Что Фудзи рисовал в родной глуши,
В шелка свою подругу пеленая
И поедая порцию суши.

Я не рожден составить икебану
И Дао воплотить ночной порой...
Зато смогу поехать в Раанану,
И провести с тобою выходной!